Законы Хаммурапи: что написано на стеле и почему это не первые законы

Законы Хаммурапи — собрание правовых казусов XVIII века до нашей эры, связанное с царём Вавилона. Самый известный его экземпляр высечен на каменной стеле, которая хранится в Лувре. Обычно о памятнике вспоминают по формуле «око за око». Но текст гораздо шире: в нём разбираются долги, семейное имущество, аренда полей, работа строителей и ошибки судей. Он позволяет увидеть, какую справедливость провозглашала царская власть, и одновременно показывает, насколько по-разному оценивались права людей.

Кто такой Хаммурапи и что изображено на стеле

Хаммурапи правил Вавилоном в 1792–1750 годах до нашей эры. Это даты по средней хронологии — одной из систем, которыми историки пользуются для событий древней Месопотамии. В начале его царствования Вавилон соседствовал с другими сильными государствами. После войн и союзов Хаммурапи подчинил значительную часть региона. Сборник законов обычно относят к поздней части его правления, но точный год изготовления сохранившейся стелы неизвестен.

Стела — вертикальный каменный памятник с надписью. У экземпляра Хаммурапи высота 2,25 метра; в актуальном описании Лувра материал обозначен как базальт. В старых книгах и во многих пересказах встречается «диорит», поэтому подписи к одной и той же фотографии могут различаться. Археологи нашли памятник в Сузах, на территории нынешнего Ирана, в ходе раскопок 1901–1902 годов. Сюда его вывезли из Месопотамии как военную добычу значительно позже жизни царя. Первоначальное место установки остаётся предметом обсуждения.

На рельефе вверху Хаммурапи стоит перед сидящим Шамашем — богом солнца и правосудия. От плеч божества исходят лучи. В его руке видны жезл и кольцо, которые связывают с измерительными принадлежностями и справедливой царской властью. Книги или таблички с законами между фигурами нет. Распространённая подпись «бог вручает царю готовый кодекс» превращает символическую сцену в событие, которого изображение буквально не показывает.

Надпись состоит из трёх больших частей. В прологе царь рассказывает о своём призвании и деяниях, затем следуют правовые случаи, а в эпилоге — обращение к тем, кто нуждается в справедливости, и к будущим правителям. Поэтому перед нами одновременно собрание норм и памятник царской власти. Обещание защищать слабых важно для понимания замысла, но само по себе не доказывает, что все жители получали одинаковую защиту.

Какие законы существовали до Хаммурапи

Хаммурапи не изобрёл ни суд, ни письменные правила. Примерно за три столетия до него появился сборник, традиционно называемый законами Ур-Намму. Его связывают с царской властью III династии Ура, хотя вопросы авторства и истории составления продолжают обсуждаться. Текст известен по глиняным табличкам, а не по найденному целому каменному столбу. На фотографии ниже — фрагменты одного из таких экземпляров, музейный номер Ni.3191.

Более ранним был и сборник Липит-Иштара, царя Исина. Другой важный памятник старовавилонского времени — законы Эшнунны. При сравнении этих текстов исследователи видят и общие темы, и различия: цены, наём, семейные отношения, имущественные споры, последствия телесных повреждений. Это длительная правовая традиция, внутри которой работали составители законов Хаммурапи.

Последовательность «чем древнее закон, тем он жестче» здесь не работает. В законах Ур-Намму за повреждение глаза предусматривалось возмещение серебром. У Хаммурапи для одного из случаев указан ответный вред — лишение глаза. Из этого нельзя заключить, что всё позднейшее общество стало жесточе: различаются сборники, категории людей и обстоятельства. Но одного такого сопоставления достаточно, чтобы отказаться от простой шкалы постоянного смягчения наказаний.

Сохранились также договоры и судебные документы, составленные задолго до Хаммурапи. Они особенно важны: царский сборник объясняет порядок, который провозглашает власть, а запись конкретного дела показывает участников, предмет спора и действия суда. Эти виды свидетельств отвечают на разные вопросы и дополняют друг друга.

Почему «око за око» действовало не для всех

В тексте встречаются авилум, мушкенум и вардум. Последнее слово обозначает раба. С первыми двумя сложнее: авилум может означать человека вообще или человека определённого положения, когда его прямо противопоставляют другим. Мушкенум не равен ни современному наёмному работнику, ни крепостному, ни обязательно вольноотпущеннику. Его точное место в обществе обсуждается. Для чтения норм о телесных повреждениях важно другое: авторы текста различают эти категории и назначают неодинаковые последствия.

Это хорошо видно в соседних параграфах: в §196–199 рассматривается вред, который авилум причинил людям разного положения. Номера здесь современные: их используют издатели и исследователи, чтобы читателю было удобно находить нужное место.

Так называемый талион, то есть ответное причинение такого же вреда, был лишь одним из способов наказания. Рядом с ним стоят денежные выплаты, причём размер возмещения тоже зависит от положения пострадавшего. Случай с рабом дополнительно показывает имущественный взгляд на человека: расчёт ведётся через его покупную стоимость. Поэтому формулу «око за око» нельзя представлять как правило равенства всех перед законом.

Учитывались и обстоятельства происшествия. В §206 речь идёт о ранении в драке: ударивший должен заявить под клятвой, что действовал без умысла, и оплатить лечение. Следующие нормы разбирают смерть от побоев и выплаты в зависимости от положения умершего. Это не современная система уголовного права, но и не одно наказание на любой случай. Чтобы понять норму, нужно прочитать всё условие, а не только последние слова о санкции.

Так же легко исказить правило о краже. В §8 тридцатикратное и десятикратное возмещение различаются по тому, кому принадлежало похищенное имущество: храму или дворцу либо мушкенуму. Это не универсальный «штраф за воровство» и не просто зависимость от богатства самого вора. В том же параграфе предусмотрено отдельное последствие, если платить нечем, — смертная казнь. Пропуск этой части делает древний текст намного мягче, чем он есть.

Долги, семья и хозяйство: о чём ещё говорит сборник

Земледелие зависело от воды, поэтому в тексте различены стихийное бедствие и человеческая небрежность. По §48, если урожай погиб из-за бури, наводнения или безводья, должник получал послабление: в этот год он не возвращал заимодавцу зерно и не платил проценты. Полного прощения любого долга здесь нет. А §53–54 разбирают другой случай: хозяин не укрепил плотину на своей земле и затопил соседские поля. Он должен возместить погибшее зерно; при невозможности выплаты предусматривалась продажа его самого и имущества.

Долг мог затронуть всю семью. В §117 говорится о жене, сыне или дочери, которых отдали за долг: срок их службы ограничен тремя годами, после чего, на четвёртый год, им полагалась свобода. Из этой нормы иногда делают неверный вывод, будто любой раб в Вавилоне автоматически освобождался через три года. Однако следующий §118 отдельно рассматривает передачу за долг уже принадлежавших человеку раба или рабыни и устанавливает другой порядок.

Семейные отношения нельзя свести к утверждению «у женщин вообще не было имущества». Документы старовавилонского времени показывают женщин как владелиц имущества и участниц сделок. В самом сборнике есть нормы о приданом и выплатах при прекращении брака. Например, §138 разбирает случай, когда муж решает оставить жену, не родившую детей: ей полагаются возврат приданого и серебро в размере брачного выкупа. При этом возможности супругов не были равными, а правила различались в зависимости от статуса женщины, наличия детей и обстоятельств расставания.

О работе строителя тоже сказано точнее, чем в популярной фразе «за плохой дом казнили». В §229 речь идёт о непрочном доме, который рухнул и убил хозяина: строителю назначена смерть. Следующий параграф предусматривает гибель сына строителя, если погиб сын хозяина. Это наказание через родственника, резко отличающееся от современной идеи личной ответственности. Но если разрушение причинило имущественный ущерб, §232 требует возмещения и восстановления дома за счёт строителя. Разный исход аварии меняет последствие.

У этих примеров общий предмет — жизнь хозяйств: урожай, семейное имущество, труд и возмещение потерь. Военные победы занимают большое место в образе царя, но для понимания сборника не менее важны поле, долговая табличка и дом. Строительная надпись на конусе ниже напоминает об этой стороне царской деятельности. Она посвящена стене Сиппара и не является ещё одним экземпляром законов.

Следовали ли суды буквально тексту на камне

Назвать памятник «кодексом» удобно, но сравнение с нынешним законодательством имеет пределы. Сборник не описывает всю судебную систему и не охватывает каждый возможный спор. Договоры, письма царя, решения судов и указы содержат сведения, которых на стеле нет. В сохранившихся судебных документах не обнаруживается привычная нам практика ссылок на её статьи.

Это стало одной из причин научного спора. Одни исследователи подчёркивают царское происхождение норм и их возможное применение наряду с обычаями. Другие рассматривают сборник прежде всего как труд писцов, которые систематизировали примеры справедливых решений, и как утверждение авторитета правителя. Писцовая работа, царская идеология и влияние на практику не обязательно исключают друг друга. Уверенно объявить стелу либо постоянно применявшимся современным кодексом, либо текстом, который совсем не имел отношения к судам, имеющихся данных недостаточно.

Сам текст уделяет внимание разбирательству. §5 предусматривает ответственность судьи, изменившего уже вынесенное и оформленное печатью решение: многократную выплату и отстранение от суда. В других случаях доказательством выступает клятва, а §2 описывает испытание рекой при недоказанном обвинении в колдовстве. Исход испытания считался решением божества. Такой порядок отражает религиозное понимание правосудия в древнем обществе.

Зато длительная жизнь самого текста хорошо подтверждается. Его переписывали на глиняные таблички и изучали спустя столетия после смерти Хаммурапи. На снимке ниже — фрагмент такой копии, AO7757, из собрания Лувра; он относится к неоассирийскому времени. Поздняя табличка свидетельствует о передаче произведения, но не означает, что именно тогда впервые появились содержащиеся в нём нормы.

При чтении исторических пересказов полезно проверять, из какого перевода взята цитата, какую часть условия опустили и тот ли предмет показан на фотографии. Утверждение «за любой ущерб выбивали глаз» возникает именно тогда, когда из сложного текста оставляют одну запоминающуюся фразу.